Александр Солженицын. «Архипелаг ГУЛАГ»

Глава третья. Следствие (продолжение)

Вот вспоминает о 1921 годе Е. Дояренко: лубянская приёмная арестантов, 40-50 топчанов, всю ночь ведут и ведут женщин. Никто не знает своей вины, общее ощущение: хватают ни за что. Во всей камере одна-единственная знает — эсерка. Первый вопрос Ягоды: «итак, за что вы сюда попали?» — то есть, сам скажи, помоги накручивать! И абсолютно тоже рассказывают о рязанском ГПУ 1930 года! Сплошное ощущение, что все сидят ни за что. Настолько не в чем обвинять, что И.Д. Т-ва обвинили… в ложности его фамилии. (И хотя была она самая доподлинная, а врезали ему по ОСО 58-10, 3 года.) Не зная, к чему бы придраться, следователь спрашивал: «Кем работали?» — «Плановиком.» — «Пишите объяснительную записку: Планирование на заводе и как оно осуществляется. Потом узнаете за что арестовали.» (Он в записке найдёт какой-нибудь конец.)

Да не приучили ли нас за столько десятилетий, что оттуда не возвращаются? Кроме короткого сознательного попятного движения 1939 года, лишь редчайшие одиночные рассказы можно услышать об освобождении человека в результате следствия. Да и то: либо этого человека посадили снова, либо выпускали для слежки. Так создалась традиция, что у Органов нет брака в работе. А как же тогда с невинными?..

В «Толковом словаре» Даля проводится такое различие: «дознание разница от следствия тем, что делается для предварительного удостоверения, если основания приступить к следствию».

О, святая простота! Вот уже Органы никогда не знали никакого дознания! Присланные сверху списки или первое подозрение, донос сексота или даже анонимный донос влекли за собой арест и неминуемое обвинение [Статья 93-я Уголовно-процессуального кодекса так и говорила: «анонимное заявление может служить поводом для возбуждения уголовного дела» (слову «уголовный» удивляться не надо, ведь все политические и считались уголовными).]. Отпущенное же для следствия время шло не на распутывание преступления, а в девяноста пяти случаях на то, чтоб утомить, изнурить, обессилить подследственного и хотелось бы ему хоть топором отрубить, только бы поскорее конец.

Уже в 1919 главный следственный приём был: наган на стол.

Метки: ,
Рубрика: Архипелаг ГУЛАГ
Дата публикации:

Всего просмотров страницы: 1 455

  • Facebook
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Digg
  • LiveJournal
  • Мой Мир
  • Одноклассники
  • Blogger
  • Google Buzz
  • Twitter